Когда это опасное и прекрасное веселье кончилось, я спросил Дунечку:

- Почему Старик назвал роман о фиесте <И восходит солнце>?

- Не знаю, - ответила она. - Наверное, из-за Экклезиаста.

- Нет, - сказал я уверенно, не страшась категоричности на этот раз, совсем не поэтому.

- А почему же? - спросила Дунечка.

- Вон, - сказал я, - посмотри налево.

Она обернулась, и в глазах у нее зажглось огромное красное солнце Испании, оно появляется на Пласа де Торос именно в тот миг, когда кончается <энсьерро> и начинается первое утро фиесты Сан-Фермина, и <сан> не очень-то приложимо к Фермину, потому что он прост, добр и открыт, как истый испанец.